Горлов
Игорь Евгеньевич

Я знаю Игоря с лета 1986 года. Очень юный, как и все мы, испуганный курсант, которого ни с того, ни с сего, практически за ухо привёл в нашу 13 роту наш замполит. Выражение лица Игоря было удивительно-растерянное: что, собственно, случилось? Но это было трудно понять нам курсантам, та и теперь это очень странно: почему это вдруг нельзя подняться на иностранный пароход, использовав для прохода через проходную порта наш курсантский билет, и просто поговорить с иностранцами на английском языке? Это только было понятно замполиту и тем пограничникам которые скрутили Игоря на борту без соответствующих пропусков на иностранные суда. Игорь, тем самым, получил некую популярность в нашей роте и о нём и его приключении все судачили неделю. Он был в пятой группе, я в первой. Жили в разных концах расположения роты. Но как-то всегда были тёплые отношения. В 1988 году те, кому исполнилось 18 лет к концу второго курса, ушли в армию. Снова встретились мы с ним уже после службы. И неожиданно узнали, что мы оба служили в космических войсках. Только он на Байконуре, а я в Плесецке. Кстати, Игорь лично принимал участие (как солдат, понятное дело) в запуске первого и последнего Бурана. Его ладонь лежала на корпусе Бурана перед его запуском. После армии третий курс и наша первая плавпрактика. Наша первая романтика, к которой мы все так стремились. Фотографии ниже как раз с неё. Это был 1990 год. Но по-настоящему близкими, душевными друзьями мы стали на индивидуальной практике. Это были 1991-1992 годы. Новый год мы отмечали в Карачи. У Игоря в каюте. Игорь придумал нарисовать на ватмане зелёнкой (которую он стрельнул у доктора) ёлку. Раздобыли некий алкоголь, соорудили стол.. и.. наверное это был один из лучших Новых Годов. Надежды, море, впереди диплом, выпуск, снова надежды... Тогда я даже не представлял себе насколько мы с ним станем родными, хоть я и уехал после выпуска на Сахалин, а он в Сочи и потом будем так редко видеться..

В октябре 2020 года Ковид-19 настиг и Игоря. Он оказался в больнице. Мужественно боролся с болезнью. И когда болезнь, казалось, была побеждена и дело шло к выписке, случилось одно из самых страшных осложнений Ковида-19 - кома. Выйти из неё, к нашей великой скорби, он не нашёл сил. В соответствии с его прижизненными пожеланиями его прах был развеян над морем. Над морем, на берегах которого он родился и жил. Над морем, которое он так отчаянно любил. Теперь он всегда с теми кто плавает, кто их ждёт и любит.